Карл Маркс в юрте Чингисхана

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Серия азиатских очерков начиналась с Серверной Кореи как крайнего географически, геополитически пункта, точки тенденции, которая почти век рассматривалась как некий нонсенс...

Теория, разработанная европейскими учеными (Маркс, Энгельс… из сонма продолжателей-теоретиков обычно выделяют Каутского и Бернштейна), предназначенная исключительно для Европы, в назначенной ей территории не сработала, не прижилась… но отчего-то вдруг, через 70 лет после ее разработки, была подхвачена-перенесена, перелицована в России. Там она примерно тоже 70 лет работала, то есть выполняла определенные важные функции, и тоже бы отвергнута. Далее на Восток — она так же результативно поработала в Китае. Сколько лет та теория проработала в Китае? Тут если есть желание — можно тоже подогнать под 70 лет: сколько именно лет она прилаживалась, запускалась Мао Цзэдуном? — и сколько точно лет реформировалась, искоренялась Дэн Сяопином? — разброс 5-10 лет. Более того, для некоторых политических целей, порой весьма достойных, часто утверждается, что та теория работает в Китае и по сей день. Но дабы избежать крайней расплывчатости, можно выделить в марксизме одно «ядерное» положение: «ликвидация частной собственности на средства производства» — и определенности станет чуть больше.
Но самое поразительное в этом дрейфе марксизма на Восток — сколько различных функций, задач, которые Марксу-Энгельсу и не снились (ни в кошмарных, ни в самых приятных благостных снах), — сколько таких задач в Азии было выполнено, и порой весьма успешно, как ранее выражались: «Под красными знаменами марксизма». Или, как выражались противники: «Прикрываясь учением Маркса». Проводили успешные модернизации (Китай), объединяли страну (Вьетнам), — сметая барьеры, доставшиеся от колониального прошлого, — в очерке «Соперничество в Азии. Метание в четырехугольнике США-СССР-Вьетнам-Афганистан» напоминалось, что разделение на Северный и Южный Вьетнам — наследие еще французского колониального периода. Порой бывало и наоборот: с помощью марксизма, перелицованного в чучхэ, смогла устойчиво разделиться, успешно обособиться Северная Корея от Южной. Как раз с фиксации некоторых неожиданных (для тех, кто полвека воспринимал КНДР только через «агитки, боевые листки» противника) успехов Северной и кошмарного демографического краха Южной, и начиналась эта серия. 

«Кристаллизация» Монголии

Продолжим тему — самым неочевидным забытым примером. Монголия. Она, как ни диковато звучит: с помощью марксизма обрела свой государственный статус. Неопределенность в ХХ веке сложилась крайняя. Вроде бы в составе Китайской империи были провинции: Внутренняя Монголия и Монголия Внешняя. И нынешнее государство со столицей в Улан-Баторе границами весьма похожа на Внешнюю Монголию. Но… «Восток — дело тонкое», и чтобы хоть немного приблизиться к сути проблемы, надо вспомнить две важные стены-границы в том регионе. Одна, впрочем, всемирно известна и без этого очерка: Великая Китайская Стена. Суперпопулярный туристический объект, одно из немногих сооружений человечества, хорошо различимых из космоса. Космонавты на станциях «Мир» и МКС подтверждают. 
Второе известно гораздо менее, но для нынешней темы столь же значимо: «Ивовый палисад/изгородь». Проходила севернее Великой Китайской Стены, охранялась порой более тщательно, чем её южная «коллега» (по заграждающей функции). Хотя физически представляла собой — просто земляной бруствер с насаженными поверх ивами. То была граница, которую строжайше запрещалось пересекать собственно китайцам — хань. Земли севернее Ивового палисада — Манчжурия, Монголия — были не Китай, но родовые вотчины династии Цин. Кстати, Цин защищали «ивами» не только свою, но и вотчину — позапрошлой династии, монгольской Юань.
Великая Китайская Стена защищала Китай от кочевников, но не всегда успешно. Самые знаменитые, успешные из прорвавшихся основывали новые династии императоров. Тогда Китай, включал «вторую степень защиты»: бывшие захватчики — …китаизировались. Многоточие в предыдущем предложении — знак пропущенного слово «успешно». Некоторые исторические штампы подсказывают ходовой вариант: «Успешно китаизировались». Но одним словосочетанием тут не отделаться. Династии северных захватчиков правили иногда до 300 лет (срок, отпущенный Романовым), страна при них бывала порой весьма благополучна. 
Но культурные различия сохранялись, проявлялись иногда крайне интересно. Императоры монгольской династии Юань, безраздельно владея Китаем, Пекином, сохраняли память, тосковали о просторах кочевий и приказали снести несколько кварталов Пекина, привезти и рассыпать песок — и поставили на нем юрты.

А последняя китайская династия Цин, манчжуры, сберегали свою, как ныне говорят, «идентичность», — пытаясь оградить… «ивами» свою землю, Манчжурию, от китайцев. Схожим доменом позапрошлой династии Юань — были Внешняя и Внутренняя Монголии. Условно: автономии Китая, а по сути — личные владения богдыханов, после свержения которых — статус повисал в воздухе.
В первую половину 20 века Монголия — арена борьбы с уникальным числом участников. Япония, Китай (3-4 «разных Китая»), Россия («красная и белая» — знаменитый барон Унгерн). К итоговым битвам Второй мировой войны количество сторон убавилось. Монголия Внешняя — преданный, достойный союзник СССР. Во Внутренней Монголии под японской оккупацией создано марионеточное государство Мэнцзян во главе с потомком Чингиз Хана князем Дэмчигдонровым. «Китаев» осталось два: гоминьдановский и коммунистических Мао Цзэдуна. 

Великий 1945 год

Блестящая победа, рекордный по масштабам и скорости, настоящий блицкриг СССР принес в Восточно-азиатский сумбур определенность. Сохраняющуюся в общих чертах и по сей день. Западные страны с неким «геополитическим снобизмом» игнорировали Монголию как государство. И одно из твердых требований Сталина — к Соединенным Штатам, нуждавшимся в его помощи, было: — признание Монголии. Квантунскую армию громили войска Василевского и… конница монгольского маршала Чойболсана — момент законной гордости, радостного участия в парадах победителей в городах освобожденного Северного Китая. Гарцевания перед колоннами пленных японцев — недавних хозяев Восточной Азии. 
Обаяние военных побед (см. очерк «Иосиф Сталин и Александр Двурогий») — влияние их на менталитет азиатских народов, — исторически было огромным. Вот и население Внутренней Монголии, освобожденное от проигравших японцев, и их марионетки — главы Мэнцзяна князя Дэмчигдонрова, — попросило о присоединении к Монголии Внешней (чойболсановской, к победителям, хотя и на младших ролях). А Монголия Внешняя и сама в 1944 году обращалась к СССР с просьбой о принятии в состав на правах союзной республики. Однако Сталин не поддержал эту просьбу. 
Строго выполняя решения Ялтинской конференции, 20 октября 1945 г. в Монголии Внешней (а для нас она давно была: МНР, Монгольская Народная Республика) провели плебисцит. Вопрос: «Сохранение национальной независимости страны». В лучших наших традициях результат: 100 % населения Монголии — «За сохранение независимости». Эти результаты успел в январе 1946 г. признать Чан Кайши. Правда, вскоре после побед Мао Цзэдуна ему пришлось переехать на Тайвань и хлопотать уже о собственном признании как правителя Китая. И усилиями США, Запада — Чан Кайши еще более двух десятилетий оставался в ООН как представитель «всея Китая». В западной терминологии гоминьдановский Китай назывался «Националистический…» — альтернатива коммунистической, «материковой» КНР. СССР ежегодно, почти монотонно выдвигал резолюцию «О признании КНР — единственным законным Китаем», и только в 1971 году это было принято. Западные страны убедились, что Чан Кайши власть над всем Китаем себе не вернет, КНР не развалится, — как 40-50 лет назад в полудюжине провинций возникали отдельные «сепаратные Китаи»…

Власть Мао Цзэдуна оказалась устойчивой, и с достижением победы над Чан Кайши прочность, сила Коммунистического Китая неуклонно росла. И соответственно должен был решиться вопрос о признании независимой Монголии и с его стороны: всё-таки когда-то это была автономная провинцией Китая со всеми поправками, условностями (выше была перечислена лишь их часть). Но и этот вопрос под общим руководством СССР был благополучно разрешен: МНР и КНР обоюдно признали друг друга.
Вышеприведенный краткий «исторический бэкграунд» нужен, чтобы оценить всю громадность перемены: с началом 20 века Восточная Азия — бурлящий котел. Развал Императорских России и Китая, начало гражданских войн — и не «один на один», а с десятками сторон. Взлетает и потом рушится мощь Японии… И вдруг, мгновенно в историческом масштабе времени, проходит словно кристаллизация: обретаются новые границы и, что важно, — новые устойчивые статусы.
В данном очерке это рассмотрено на примере Монголии. Наследники Чингиз Хана и Хубилая (монгольского повелителя всего Китая и Кореи!) к 20 веку остаются в положении — непонятно кого. В 1945 году Внутренняя Монголия стремится присоединиться к Внешней (Улан-Батору), Внешняя — к СССР, Китай еще только надеется стать снова Китаем — под патронажем СССР. «Верный ученик Сталина Мао Цзэдун» месяцами живет в Москве, неделям ждет приема у Иосифа Виссарионовича… 
И в тот момент — «головокружения от успехов» в Кремле не наблюдалось. Решено было: Внутренняя Монголия остается за Китаем, Внешняя — независимой. И, что нужно оценить дополнительно: новый порядок в Восточной Азии сохраняется даже после падения авторитета и краха КПСС, развала СССР (и того, что приключилось с Россией в 1990-е). И даже после выхода в мировые экономические лидеры — Китая. Весьма недооцененный исторический феномен. Далее — кратко о военно-политической стороне этого процесса применительно к Монголии.

«Азиатский камбэк» России

Проигрыш Русско-японской войны 1904—1905 годов был фатален для Российской империи. Первое самое наглядное следствие: «Революция 1905—1907 годов», остановить которую царь смог только учреждением Госдумы, которая в свою очередь «успешно довела страну до Революции Февральской» и т.д. Второе следствие: Россия потеряла престиж на Востоке, и в целом — всю свою «Азиатскую Миссию». Великий и в некотором смысле последний русский император Александр III провидел исторические задачи России, запустил строительство Транссиба и КВЖД, приставил к наследнику — выдающегося востоковеда Эспера Ухтомского, отправил его в длительный вояж по Азии. Увы… Накануне войны с Японией были озвучены прогнозы главкома Куропаткина, считавшего, что для победы достаточна будет пропорция 100 российских солдат против 150 японских (полуторное их превосходство). Прогноз генерала Ванновског был еще более бравый: победить Японию мы способны и при пропорции 1:2 (вдвое превосходящих численно). 
Но на поле боя прогнозы Куропаткина вывернулись наизнанку, с точностью до наоборот. В битве при Ляояне (170 000 русских проиграли 130 000 японцам), битва при реке Шахе — примерный «ничейный исход», но при нашем превосходстве 270 000 против 170 000); и в крупнейшей битве при Мукдене проигрыш 350 000 наших против 300 000 японцев), осознавались нами и всем миром: удар по 200-летнему статусу России. Потеряно превосходство, как писал русский посол в Китае 17-го века Спафарий: «Над асиадцкими народами».
Вот верная примета кризиса: начать с бравурных калькуляций. Потом, после Цусимы, сдачи Порт-Артура, Ляояна, — на «военном совете» в Царском Селе 24 июня 1905 года умолять царя заключить мир: «…пока битвы еще в Манчжурии, то есть пока не потеряно ни пяди собственно российской территории». И не знают (царь собрал «совет» «у себя на даче», известия до Царского Села не доходят), что японцы уже высадили десант на Южный Сахалин, и без боеприпасов, продовольствия Сахалин сдается. Три министра иностранных дел (действующий и два экс): Муравьев, Извольский и Нелидов — не хотели вести переговоры в Портсмуте. Единственно, осмелились доложить царю: «Справится только Витте». Отдельный эпос — как в Портсмуте Витте сумел перетащить на российскую сторону СМИ, американских политиков, добился мира, отдав лишь Южный Сахалин. НО — получив кличку «Граф Полу-Сахалинский» (а факт потери всего Сахалина был забыт). Царские генералы, просившие заключить мир, а потом на полях «мемуарных битв» громивших и японцев, и предателя Витте, который не дал им довести дело до победы… Но эти примеры морального профессионального распада — лишь «подводка» к настоящему преображению, случившемуся через 30 лет! 

Сражение при реке Халхин-Гол

Предпосылки. В 1932 году японцами захвачена Манчжурия, созданы зависимые полугосударства: Маньчжоу-го с Пу И («Последний император» в красивейшем фильме Бертолуччи) и Мэнцзян с потомком Чингиз Хана князем Дэмчигдонровым. Япония энергично осваивала свою новую сырьевую, промышленную базу. Для прокладки железной дороги от Халун-Аршана до Ганьчжура они пожелали создать полосу безопасности, потребовали от монгольских властей передвинуть границу к реке Халхин-Гол, то есть уступить им примерно 25-километровую полосу. Но в МНР (Монголии) с 1936 г. стояла Красная Армия, силами 57-го (особого) корпуса. Командовали им в разное время комдивы Конев и Фекленко.
И с 22-го по 28-е мая 1939 года японская армия «отодвинула» с боями — небольшие советско-монгольские части. Обе стороны стали спешно сосредотачивать подкрепления. В июне в нашу группу войск назначили нового главкома. Исторический момент! — достойно благодарного запоминания имя не только его, но и рекомендовавшего Сталину эту кандидатуру. Это был начальник оперативного отделения Генштаба РККА Захаров. А рекомендованный назначенец… Георгий Константинович Жуков. Развертывать войска ему пришлось с невероятными сложностями: Транссибом до Ула-Удэ, а потом — по степному бездорожью. Автомобилю от базы снабжения довести груз до разворачивающейся армии и доехать обратно требовалось более пяти суток! По совершенно открытой местности, ни куста для маскировки. Япония решила не ограничиться 25-километрами начальной «полосы безопасности», уже захваченной. Перейдя реку Халхин-Гол, продвинулась на запад. Завязались яростные бои близ горы Баян-Цаган. Масштаб: с обеих сторон — около 400 танков, бронемашин, свыше 800 орудий, более ста самолётов. Особо проявили себя мотострелки 24-го полка  Федюнинского, будущего многолетнего ближайшего сподвижника Жукова. Сражение у Баян-Цагане стоило японцам свыше 10 000 погибших (солдаты, офицеры), почти всех танков, артиллерии. Но японцы подтянули резервы, и главное сражение еще предстояло… 

И вот он — исторический шаг, «камбэк» России под новым именем — в Азию. Признак реального (не пропагандистского) обновления державы, её вооруженных сил. Красную Армию, комкора Жукова совершенно не смущал, не пугал факт того, что предшествовавшее, ближайшее по времени сражение русских и японцев — Мукденское 1905 года. И результаты известны всему миру: Япония разбила численно превосходящие русские войска. Еще важный параметр: японские войска уже несколько лет воюют в Китае, имеют свежий боевой опыт и вполне воодушевляющие успехи.
Советские и монгольские войска под командованием Жукова: 57 000 человек при 542 орудиях, 498 танках и 515 самолётах. У противника (генерал Рюхэй Огису): 75 000 человек. Правда, орудий — 500, танков 182 (потери Баян-Цагана компенсированы не полностью) и более 700 самолетов. 
20 августа 1939 — внезапный удар войск Жукова. Причем своей геометрией советское контрнаступление оказалось весьма схоже с будущей Сталинградской битвой: глубокий охват флангов, окружение. Первым в войнах 20 века Жуков направил танковые и механизированные части не в роли вспомогательных для пехоты, а с самостоятельными оперативными задачами. Это — основные ударные силы на флангах атакующих групп (Южная и Северная). И 26 августа их таковые механизированные клинья групп сомкнулись. 6-я японская армия была полностью окружена. Каково сие «пророческое совпадение» — с 6-й армией фельдмаршала Паулюса!? Но ещё Халхин-Гол стал настоящим реваншем за предыдущую битву, при Мукдене-1905. Так же (как и под Сталинградом) была попытка японцев деблокировать окруженных. С тем же результатом. 
Посол Японии в Москве Сигэнори Того передал просьбу японского правительства к СССР: прекратить боевые действия. 15 сентября 1939 года соответствующее соглашение стороны подписали. Это вызвало правительственный кризис, отставку кабинета Хиранумы Киитиро и, как следствие разгрома у Халхин-Гола, — победила «морская партия»: — и экспансия повернулась в сторону Юго-Восточной Азии против США, Британии. И у Сингапура битая Жуковым японская армия не менее разгромно победила британскую. Об этом очерк.
А для СССР и Монголии боевое крещение у Халхин-Гола стало основанием долгого периода дружбы. Во Время Отечественной войны монгольский народ отправил в СССР помощь стратегического масштаба. Собранные 4,5 млн тугриков, 100 000 долларов США, 300 кг золота пошли на создание (и последующее их содержание): танковой колонны «Революционная Монголия», авиаэскадрильи «Монгольский арат». Знаменитые монгольские лошади, выносливые в морозы и жару, неприхотливые — их Монголия продала нам 437 189 голов — по очень невысоким ценам — и еще 20 000 бесплатно. Они работали на фронте, даже в партизанских отрядах, помогли в разоренных хозяйствах на Украине, Белоруссии, России. Шерсть, овчины (вспомним белые «дубленки» наших бойцов) и:

• 622    тонны мяса, 
• 174 тонны колбас, 
• 168,5 тон животного масла. 
• 54.200 забитых диких коз… еще десятки позиций.

Кроме того несколько тысяч опытных монгольских добровольцев служили в кавалерии, воинской разведке. Монгольские граждане из собственных средств собрали, отправили на фронт сотни тысяч подарков (сумма более 50 млн рублей). Помощь СССР хозяйству послевоенной Монголии тоже была огромна. И если проследить по содержанию советских, монгольских статей, докладов руководителей всех рангов, направлена помощь была на… Тут мы и возвращаемся к заглавной теме очерка: «Переход Монголии от феодального строя — к социалистическому»… На уровне лозунгов о Великой Победе в Отечественной войне, покорении космоса, освоении целины и прочих подвигов звучало это: «Минуя стадию капитализма!» — То есть с помощью СССР Монголия может от феодализма сразу перейти к социализму.
Самое замечательное, даже трогательное… забыто сегодня, но ведь не вспоминалось и тогда! То, что в Монголии не было и феодализма! Конечно, сгоряча можно было назвать (и называли) каждого человека в дорогом халате — «феодалом». Но если все же вспомнить определение феодализма, «феода» — то была: система отношений владельцев земель. Иерархия, служба за земельный надел (феод) и прилагавшихся к нему крестьян. А каков был важнейший завет Ясы Чингиз Хана, выполнявшийся сотни лет? Запрещено «будить сон земли», пахать её. И само понятие «поземельной собственности» (без которой феодализм — фикция) монголам было знакомо не более Общей Теории Относительности Эйнштейна.
И главное! — это не было какой-то «отсталостью, которую надо с помощью СССР преодолеть». СССР, как помнится, и сам перепрыгнул все условия теории Карла Маркса. В советское время подобрали несколько якобы свидетельств, что в самом конце жизни Маркс признал «полезную для мировой революции роль русской сельской общины», типа дал право «натягивания совы на глобус». Но в целом его «теорию смены общественных формаций» можно (при таком «творческом подходе») притянуть к Азии, Монголии и вообще — к чему угодно. 
Впрочем, самая разгромная критика западной теории Прогресса, гегелевской теории развития, из которой, как известно, вырос марксизм… принадлежит Льву Николаевичу Толстому. Положения его работы оправдываются и сегодня, но все же… красные знамена Китая, его относительно недавнее (2018 г.) мощное празднование 200-летнего юбилея Карла Маркса — не есть же китайская «операция прикрытия», не «лицемерие» (свойственное скорее Западу).

Одно важнейшее положение марксовой теории, точнее, его взгляда на мировую истории как «борьбу классов» — прекрасно использовали СССР, Китай, Корея, Вьетнам и опосредованно героиня очерка — Монголия. Национальные задачи, которые решались «с помощью марксизма», были самые различные (см. начало очерка). Однако это приспособление европейской теории к азиатской практике имело общие черты, что и будет рассмотрено в следующем очерке.

​